Текст песни Grandpa54 - Во весь голос
Просмотров: 1
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
На этой странице находится текст песни Grandpa54 - Во весь голос, а также перевод песни и видео или клип.
Роясь в сегодняшнем окаменевшем говне
Наших дней изучая потёмки
Вы, возможно, спросите и обо мне
И, возможно, скажет ваш учёный
Кроя эрудицией вопросов рой
Что жил-де такой певец кипячёной
И ярый враг воды сырой
Профессор, снимите очки-велосипед!
Я сам расскажу о времени и о себе
Я, ассенизатор и водовоз
революцией мобилизованный и призванный
Ушёл на фронт из барских садоводств поэзии — бабы капризной
Засадила садик мило, дочка, дачка, водь и гладь
Сама садик я садила, сама буду поливать
Кто стихами льёт из лейки, кто кропит
Набравши в рот — кудреватые Митрейки
Мудреватые Кудрейки — кто их к чёрту разберёт!
Нет на прорву карантина — мандолинят из-под стен «Тара-тина, тара-тина, т-эн-н…»
Неважная честь, чтоб из этаких роз мои изваяния высились по скверам
Где харкает туберкулёз, где блядь с хулиганом да сифилис
И мне агитпроп в зубах навяз
И мне бы строчить романсы на вас — доходней оно и прелестней
Но я себя смирял, становясь на горло собственной песне
Слушайте, товарищи потомки, агитатора, горлана-главаря
Заглуша поэзии потоки, я шагну через лирические томики
Как живой с живыми говоря
Я к вам приду в коммунистическое далеко́ не так
Как песенно-есененный провитязь
Мой стих дойдёт через хребты веков
И через головы поэтов и правительств
Мой стих дойдёт, но он дойдёт не так
Не как стрела в амурно-лировой охоте
Не как доходит к нумизмату стёршийся пятак
И не как свет умерших звёзд доходит
Мой стих трудом громаду лет прорвёт
И явится весомо, грубо, зримо
Как в наши дни вошёл водопровод
Сработанный ещё рабами Рима
В курганах книг, похоронивших стих
Железки строк случайно обнаруживая
Вы с уважением ощупывайте их
Как старое, но грозное оружие
Я ухо словом не привык ласкать
Ушку девическому в завиточках волоска
С полупохабщины не разалеться тронуту
Парадом развернув моих страниц войска
Я прохожу по строчечному фронту
Стихи стоят свинцово-тяжело
Готовые и к смерти и к бессмертной славе
Поэмы замерли, к жерлу прижав жерло нацеленных зияющих заглавий
Оружия любимейшего готовая рвануться в гике
Застыла кавалерия острот, поднявши рифм отточенные пики
И все поверх зубов вооружённые войска
Что двадцать лет в победах пролетали
До самого последнего листка я отдаю тебе, планеты пролетарий
Рабочего громады класса враг — он враг и мой, отъявленный и давний
Велели нам идти под красный флаг года труда и дни недоеданий
Мы открывали Маркса каждый том
Как в доме собственном мы открываем ставни
Но и без чтения мы разбирались в том, в каком идти
В каком сражаться стане
Мы диалектику учили не по Гегелю
Бряцанием боёв она врывалась в стих
Когда под пулями от нас буржуи бегали
Как мы когда-то бегали от них
Пускай за гениями безутешною вдовой плетётся слава в похоронном марше
Умри, мой стих, умри, как рядовой, как безымянные на штурмах мёрли наши!
Мне наплевать на бронзы многопудье, мне наплевать на мраморную слизь
Сочтёмся славою — ведь мы свои же люди
Пускай нам общим памятником будет построенный в боях социализм
Потомки, словарей проверьте поплавки
Из Леты выплывут остатки слов таких, как «проституция», «туберкулёз», «блокада»
Для вас, которые здоровы и ловки
Поэт вылизывал чахоткины плевки шершавым языком плаката
С хвостом годов я становлюсь подобием чудовищ ископаемо-хвостатых
Товарищ жизнь, давай быстрей протопаем, протопаем по пятилетке дней остаток
Мне и рубля не накопили строчки, краснодеревщики не слали мебель на́ дом
И кроме свежевымытой сорочки, скажу по совести, мне ничего не надо
Явившись в Це Ка Ка идущих светлых лет
Над бандой поэтических рвачей и выжиг я подыму
Как большевистский партбилет, все сто томов моих партийных книжек Dear comrades, descendants!
Digging through today's petrified shit
Studying the darkness of our days
You might ask about me too
And perhaps your scholar will say
Cutting the swarm of questions with his erudition
That there once lived such a singer of boiled
And a staunch enemy of raw water
Professor, take off your bicycle glasses!
I'll tell you about the time and about myself.
I, a sewage worker and water carrier,
mobilized and called up by the revolution.
I left for the front from the lordly gardens of poetry—a capricious woman.
I planted a lovely garden, my daughter, a dacha, water and smoothness.
I planted the garden myself, I will water it myself.
Some pour poetry from a watering can, some sprinkle it.
Curly-haired Mitreikas, having filled their mouths.
Wise-haired Kudreykas—who the hell can figure them out?
No quarantine abyss—they're playing mandolins from under the walls, "Tara-tina, tara-tina, t-en-n..."
It's no great honor to have my sculptures of such roses towering over the squares
Where tuberculosis spews, where whores, hooligans, and syphilis abound
And I'm sick of agitprop
And I'd be writing romances about you—it's more profitable and more delightful
But I humbled myself, swallowing my own song
Listen, comrade descendants, to the agitator, the loudmouth ringleader
Drowning out the streams of poetry, I'll step through the lyrical tomes
As if speaking to the living
I'll come to you in the communist faraway land, not like
Like a song-like Yesenin knight
My verse will reach across the ridges of centuries
And over the heads of poets and governments
My verse will reach, but it won't reach So
Not like an arrow in a love-and-lyre hunt
Not like a worn-out nickel reaching a numismatist
And not like the light of dead stars
My verse will laboriously break through the mass of years
And appear weighty, crude, visibly
As the aqueduct entered our day
Forged by the slaves of Rome
In the mounds of books that buried verse
Accidentally discovering the iron of lines
You touch them with respect
Like an old but formidable weapon
I am not accustomed to caressing the ear with words
A girlish ear in curls of hair
To not flow with half-obscenity
Having unfurled the troops of my pages in a parade
I march along the line front
Poems stand leaden and heavy
Ready for both death and immortal glory
Poems stand frozen, pressing the muzzle of aimed, gaping titles to the muzzle
Of the most beloved weapon Ready to rush in a whoop
The cavalry of witticisms froze, raising the sharpened lances of rhymes
And all the troops armed over their teeth
That twenty years flew by in victories
I give you, proletarian of the planet, to the very last leaflet
The enemy of the working class—he is also my enemy, a notorious and long-standing one
Years of labor and days of starvation ordered us to march under the red flag
We opened every volume of Marx
As we open the shutters in our own home
But even without reading, we figured out which side to join
Which side to fight
We didn't learn dialectics from Hegel
With the clang of battles, it burst into verse
When the bourgeoisie fled from us under bullets
As we once fled from them
Let glory follow geniuses like an inconsolable widow in a funeral march
Die, my verse, die like a private, as the nameless perished in assaults ours!
I don't care about bronze weights, I don't care about marble slime
Let's settle accounts with glory—after all, we're our own people
Let socialism, built in battle, be our common monument
Descendants, check the floats of your dictionaries
From Lethe will float the remnants of words like "prostitution," "tuberculosis," "blockade"
For you, who are healthy and agile
The poet licked up consumptive spittle with the rough tongue of a poster
As the years tick by, I become like some fossil-tailed monster
Comrade life, let's quickly stomp through, stomp through the remaining days of the five-year plan
The lines haven't saved me a ruble, the cabinetmakers haven't sent me furniture
And besides a freshly washed shirt, I'll tell you frankly, I need nothing
Appearing in the Tse Ka Ka of the passing bright years
Above the gang of poetic grabbers and I'll raise the stake
Like a Bolshevik party card, all hundred volumes of my party books
Скачать
Контакты
Контакты